Неточные совпадения
Все
торговцы на столах, на лотках,
в лавках и
в лавочках запирали свои заведения или снимали и прибирали свой товар и расходились по домам, равно как и их покупатели.
Маракуев, плохо притворяясь не верующим
в то, что говорит, сообщал: подряд на иллюминацию Кремля взят Кобозевым, тем
торговцем сырами, из
лавки которого
в Петербурге на Садовой улице предполагалось взорвать мину под каретой Александра Второго.
— Весь кусок? — почтительно сомневаясь, спросил
торговец. Но Грэй молча смотрел ему
в лоб, отчего хозяин
лавки сделался немного развязнее. —
В таком случае сколько метров?
Хозяин игрушечной
лавки начал
в этот раз с того, что открыл счетную книгу и показал ей, сколько за ними долга. Она содрогнулась, увидев внушительное трехзначное число. «Вот сколько вы забрали с декабря, — сказал
торговец, — а вот посмотри, на сколько продано». И он уперся пальцем
в другую цифру, уже из двух знаков.
Между другими торговками, торговавшими на своих лотках рядом с Марьей, раздался смех, как вдруг из-под аркады городских
лавок выскочил ни с того ни с сего один раздраженный человек вроде купеческого приказчика и не наш
торговец, а из приезжих,
в длиннополом синем кафтане,
в фуражке с козырьком, еще молодой,
в темно-русых кудрях и с длинным, бледным, рябоватым лицом. Он был
в каком-то глупом волнении и тотчас принялся грозить Коле кулаком.
Так же Мальчик и амбар грачевский очистил… Стали к Грачеву обращаться соседи — и Мальчик начал отправляться на гастроли, выводить крыс
в лавках. Вслед за Грачевым завели фокстерьеров и другие
торговцы, чтобы охранять первосортные съестные припасы, которых особенно много скоплялось перед большими праздниками, когда богатая Москва швырялась деньгами на праздничные подарки и обжорство.
Но и тех и других продавцы
в лавках и продавцы на улицах одинаково обвешивают и обсчитывают, не отличая бедного от богатого, — это был старый обычай охотнорядских
торговцев, неопровержимо уверенных — «не обманешь — не продашь».
Возни было много, но не было ни шуму, ни криков, ни ругани, столь обычных
в ярманочных
лавках русских
торговцев, когда у них грузят или выгружают товары.
В околотке существовало семь таких торговых пунктов, по числу дней
в неделе, и
торговцы ежедневно переезжали из одного
в другое. Торговали преимущественно холстами и кожами, но
в лавках можно было найти всякий крестьянский товар.
В особенности же бойко шел трактирный торг, так что, например,
в Заболотье существовало не меньше десяти трактиров.
Проведал один ярмарочный
торговец из-за Волги, что
в Щепяном ряду выморочная
лавка явилась и
в ней один-одинешенек малый ребенок остался.
Только во сне я читал иной раз собственные стихи или рассказы. Они были уже напечатаны, и
в них было все, что мне было нужно: наш городок, застава, улицы,
лавки, чиновники, учителя,
торговцы, вечерние гуляния. Все было живое, и над всем было что-то еще, уже не от этой действительности, что освещало будничные картины не будничным светом. Я с восхищением перечитывал страницу за страницей.
— Да тоже главная причина та, что всякий норовит поскорей нажиться. У нас
в городе и сейчас все
лавки больной говядиной полнехоньки. Торговец-то не смотрит на то, какой от этого разор будет, а норовит, как бы ему барыша поскорей нажить. Мужик купит на праздник говядинки, привезет домой, вымоет, помои выплеснет, корова понюхает — и пошла язва косить!
Мы требуем заведения общественных фабрик, управлять которыми должны лица, выбранные от общества, обязанные по истечении известного срока давать ему отчет; требуем заведений общественных
лавок,
в которых продавались бы товары по той цене, которой они действительно стоят, а не по той, которую заблагорассудится назначить
торговцу для своего скорейшего обогащения».
Солдаты тщетно бегали по
лавкам,
в надежде отыскать их у
торговцев, но железных
лавок поблизости не было.
В те годы казенные здания ярмарки отходили
в частную собственность
торговцев; торговые ряды торопливо перестраивались; мой хозяин брал подряды на ремонт
лавок и на постройку новых.
— Помилуйте, даже очень близко. Вы только спросите, кого я не знаю… всех знаю! Мне каждый
торговец, против обыкновенного покупателя, двадцать — тридцать процентов уступит — вот я вам как доложу! Пришел я сейчас
в лавку, спросил фунт икры — мне фунт с четвертью отвешивают! спросил фунт миндалю — мне изюму четверку на придачу завертывают!
В трактир пришел, спросил три рюмки водки — мне четвертую наливают. За три плачу, четвертая —
в знак уважения!
Илье показалось, что, когда он взглянул на дверь
лавки, — за стеклом её стоял старик и, насмешливо улыбаясь, кивал ему лысой головкой. Лунёв чувствовал непобедимое желание войти
в магазин, посмотреть на старика вблизи. Предлог у него тотчас же нашёлся, — как все мелочные
торговцы, он копил попадавшуюся ему
в руки старую монету, а накопив, продавал её менялам по рублю двадцать копеек за рубль.
В кошельке у него и теперь лежало несколько таких монет.
Запрашивают китайцы неимоверно и
в лавках уступают с запрошенной цены неохотно, но зато ходячие
торговцы запрашивают за вещь рубль и уступают за гривенник.
Вечером пошла Суламифь
в старый город, туда, где длинными рядами тянулись
лавки менял, ростовщиков и
торговцев благовонными снадобьями. Там продала она ювелиру за три драхмы и один динарий свою единственную драгоценность — праздничные серьги, серебряные, кольцами, с золотой звездочкой каждая.
Даже
торговцы базара иногда зазывали его
в лавки и, внимательно прослушав, награждали пячаком или алтыном. Некоторые, помоложе, советовали...
Когда же я стал доказывать то, что сами
торговцы этим умственным товаром обличают беспрестанно друг друга
в обмане; когда я напомнил то, что во все времена под именем науки и искусства предлагалось людям много вредного и плохого и что потому и
в наше время предстоит та же опасность, что дело это не шуточное, что отрава духовная во много раз опаснее отравы телесной и что поэтому надо с величайшим вниманием исследовать те духовные продукты, которые предлагаются нам
в виде пищи, и старательно откидывать все поддельное и вредное, — когда я стал говорить это, никто, никто, ни один человек ни
в одной статье или книге не возразил мне на эти доводы, а изо всех
лавок закричали, как на ту женщину: «Он безумец! он хочет уничтожить науку и искусство, то, чем мы живем.
Когда же выдавалось несколько дней домоседства, они кутили, играли
в карты и пили
в погребке при
лавке какого-то местного
торговца виноградными винами.